Я очень благодарен «Звезде», не только за отметку, но и за существование, в том числе, и в поэзии. Для меня поэзия – это мой папа[1]. Он научил меня работать с натурой «твердым карандашом», запрещал «работать по фотографии», показывал, как видеть чудо в простых деталях. Редко хвалил, чаще кричал «слишком много Переделкино!», и правильно. Зато, когда он говорил «согласен!», когда вздыхал, «классный образ, просто завидно», я знал, что это по правде.
А еще, он пел песни. В одной была масса ломанных английских слов. Ит воз лав, лав, лав, лав алонг – кузькин эдвард ту лив а стронг. Я не знал, кто это, Кузькин Эдвард. Я только понимал, что он кого-то очень любил, и это было красиво. Недавно, я нашел эту песню. It was love, love, love, love, love alone that caused King Edward to leave his throne. Песня – про Эдварда VIII (1894–1972). Я теперь знаю, что он не просто отрекся от всего ради любви, но заодно и был нацистом, что немцы планировали его посадить на трон, и что Черчилль сослал его от греха губернатором на Багамы.
От чего я отрекся ради этих знаний? В детстве, меня постоянно трясло от музыки. Подбрасывало в воздух и швыряло вниз, как в самолете. Музыка вибрировала основанием черепа, рвалась сквозь стены, наверно, от соседей, у них там были непрерывные тусовки. Мне хотелось ее записать, но я не знал нот. Всё, что я умел, это с утра ритмично шагать в школу, и потом до вечера подмурлыкивать.
Время заставило меня вырасти, и переехать в отдельный дом. Рядом со мной – ручка и чистый блокнот. Но то ли стены – из музыкоупорного материала, то ли соседи далеко, но трясет меня теперь редко. Разве что, от осеннего ветра за окном.
Я вырос и переехал, но есть люди, которые слышат всю жизнь. По моим наблюдениям, большинство из них – женщины. Особенно, старшего поколения. Я знал двух великих женщин, Лилю Юрьевну Брик и Тамару Владимировну Иванову. Они были совсем разные, но у обеих был дар распознавать музыку. Именно дар, а не навык. Я видел, как они завораживались от настоящей музыки, как заворачивались, как зачаровывались, как начинали дрожать и жить в такт, несознательно, страстно, и целиком. И как, наоборот, скучнели от фальши. Я уверен, что все в мире стихи пишутся для таких женщин.
Но это музы, живущие музыкой, а на что рассчитывать нам? Нам, чьё редкое достоинство – в удачной рифмовке, как у гриба валуя? Вот, на что, я думаю, можно расчитывать. Мой папа говорил, что хорошие стихи – это когда прочтёшь, и хочется бежать, и срочно писать что-то свое. Я мечтаю, чтоб какие-то мои вещи, хотя бы на кого-то... Еще раз, большое спасибо.
________________________________________
[1] Гениальный поэт Евгений Герф (1937-2006)
No comments:
Post a Comment