Мой дедушка любил петь украинские песни. Я запоминал их на слух, кусками, не всё понимая. Некоторые песни были "запрещенные" -- их нельзя было петь на публике. Нельзя, но если очень хочется... Лет в 15, в Крыму, мне какая-то вожжа под хвост попала, я сидел на скамейке в саду съемного дома.
"...Згинуть наші воріженьки, як роса на сонці" -- я распевал одну из самых "запрещенных" дедушкиных песен, громко, как мог.
"Ты что тут антисоветской агитацией занимаешься" -- выскочила из дома хозяйка, "Немедля замолчи, а то я позвоню, куда следует!"
Но мне было 15 лет, и я не замолчал. Всех слов я не помнил, и поэтому конец куплета у меня вышел полурусский: "...всіх китайців ми прогоним со своей сторонці!" К китайцам у меня претензий не было, их единственная вина была в количестве слогов. Хозяйка покрутила пальцем у виска, и скрылась обратно в доме.
"Ой, Богдане, Богдане, славний наш гетьмане, нащо віддавъ Україну москалям поганим?!", принципиально пел я.
Дверь дома приоткрылась, и оттуда снова показалась хозяйка. В руках у нее был огромный таз черешни. "Немедленно прекрати антисоветскую агитацию!" сказала она громко, зачем-то оглянулась, поставила таз с черешней на стол, наклонилась, и прошептала: "Запануєм і ми, браття, у своїй сторонці". Но ты лучше черешни поешь.
Я был поражен. Она говорила по-русски совершенно чисто, с твердым "г", безо всякого южного акцента. Хозяйка похлопала меня по плечу и скрылась в доме. Шел 1979-й год.
No comments:
Post a Comment